Елена Яковиди - Эссе
27 Апр
Елена Яковиди - Эссе

Зимнее возвращение

Я возвращаюсь в Город. По «национальной дороге» (Нэшнл Роуд, Этники́ Одо́с) - сумасшедшей и неуправляемой в центре столицы, с несущимися по ней грузовиками и междугородными автобусами. А здесь она ещё тихая и вольная. За пределами мегаполиса дорога напоминает реку с медленным течением и покатыми берегами. Даже при скорости под 100 км, по сторонам ничего не мелькает, а плавно так, философски, тает, растворяя редкие домики-виллы в пологих холмах. Проезжаю мимо гаража (внимание!) со снегоуборочными (!) вездеходами. Надо же! Кто бы мог подумать? Оказывается, в Афинах и такое есть. Впрочем, это пока ещё не Афины. Справа от трассы – один пригород, слева – другой. Вечно путаю названия: какое из них Варибóби, какое Марафо́на, шут их знает! Я знаю только то, что аура греческой столицы, её неповторимый дух, начинаются за пару десятков километров от Акрополя, именно с этих деревушек с традиционными тавернами, где жарятся на углях свежие ягнячьи рёбрышки, и куда женатые афиняне возят обедать своих капризных подруг.

Редко, кто открыто признаётся в любви к этому городу: его ругают, в основном. Обрушивают проклятья на отравленную выхлопами автомашин атмосферу, на инженеров, которые строили в нём дороги, на сами дороги и дорожную полицию, на городскую управу, которая ни на кого не находит управы, на это чёртово государство, «к р а т о с», забери его дьявол совсем, кому оно такое нужно! Афиняне жаждут прихода нового Перикла, который будет, как «ваш Путин!» Мечтают о том, как бы отменить закон об убежищах - университетах и школах, и чтобы наконец пересажали всех, кто стоит у власти и виноват во всех городских бедах. И при всей этой ненависти и презрении к своему Городу, не перестают им пользоваться. Как пользуются туалетной бумагой. Привыкнув, уже не могут обходиться. Немедленно покупают новый рулончик. Современное общество – общество потребителей и поставщиков. Жадных до всего, что можно получить без денег и готовых все живое и неживое вокруг запечатать в пластиковый пакет и «реализовать». Употребление города (страны, ресурсов) его жителями (чаще всего - неосознанное) - явление сложное и неоднозначное. Для беженцев, бомжей и наркоманов – это один процесс, для госслужащих – другой, для бродячих торговцев – третий.

Афины – город, который мо́жно употреблять, и он от этого не страдает. Он к этому привык. По причине отсутствия природы, там потребляют ауру. Ну, не все, конечно. Художники, в основном. Остальные – что могут урвать… Сейчас, когда кризис – особенно много художников (зэ Артистс). «Понаехавшие» делатели «нетленки» видят в этом городе безграничные возможности для самовыражения. И фотографы тут тусуются, и скульпторы, и граффитисты, и актеры, и режиссеры, и архитекторы. Город Афины – это всегда звучит престижно, как будто ты, только въехав туда, уже стал на короткой ноге с богиней ремесел и можешь небрежно так, вдыхая и выдыхая смог городских площадей, проронить в сотовый: «Что? Акрополь? Да, вот он, здесь! С балкона виден». Афина – богиня скромная, не гордячка, и представителей искусства однозначно уважает и привечает. И «звезд» и самых обычных.

Афины. Летняя симфония

Главная партия лета в Афинах всегда появляется без всяких там предупредительных аккордов-сигналов. То есть, ну вот вчера же ещё был дождь, и пасмурный городской лик никак не вдохновлял моторикой. А уже сегодня солнце палит, выбеливая серые стены домов до нестерпимой глазу яркости. Центральные улицы плавятся, словно вымощены сливочным ирисом, а не плитками. Всё оплывает, отдувается, ВСЁ липнет, всё растекается... Чад и жирная копоть оседают на всём. Ты вышел из дому и забыл противосолнечные очки? Ожог век тебе обеспечен. Даже если идти, уперевшись оком в тротуар. Солнце бьёт и от земли, и сверху. Жизнь сразу обретает учащенный столичный пульс и тащит за собой: то вверх на площадь Конституции (Си́нтагма), то вниз по Академической и Университетской, потому что забастовки. Город летом - это полигон в пустыне. Оазис!..вот чего просит душа его измученного жителя, перед тем как катапультироваться из потного тела в смоговые облака. Да есть у нас оазисы, есть! Успокойтесь вы на самом деле, орёте, как потерпевший! Скверы и парки с чахлыми, очень искорёженными деревцами - это свежие посадки, 90-х годов. А те, что поприличнее - те 70-х. Что?! Это мало что меняет? но мы вам ещё и фонтан у Синтагмы починили. От звучания его гармонических струй у вас с вашей душой немедленно наступит полное примирение. «Ночь весенняя дышала тихой южною красой. Тихо Брента протекла серебримая луной...» и т.д. (см. Глинка «Венецианская ночь»). В общем и целом, главная партия симфонии «Афины летом» отличается напряженным рисунком мелодии, однако всегда плавно переходит в мелодию побочной. Это, как в «Попутной песне» Глинки: сначала очень быстро мчится поезд, а потом распевно так выглядываем из окна троллейбуса, наблюдая, как в кипарисовом скверике, возле национального ж\д вокзала, Стасмо́с Лари́ссис, два деловитых питбуля выгуливают щупленького хозяина. Вокруг южных вокзалов всегда есть кипарисы. Но от них тени нет. Тень там, где платаны и тополя. Я вам их напоследок припасла. Вместе с теми, кто в этих деревьях обитает.

Тзыдзы́ки, тзы́дзыкас или те́тикс - самый достойный эпизод летней симфонии древнего города, его непременный атрибут. Ещё вчера был дождь, и сегодня с утра моросило, но вдруг...Вы слышите первое, торопливое: дзы-дзы-дзы! Пробное, в ритме азбуки Морзе. И понимаете: вот оно - истинное, живое лето! Явилось, не запылилось. Цикадой-невидимкой. Если подойти к дереву и начать их разыскивать в листве, певцы немедленно замолкают. От скромности. Цикады очень стеснительные. И запевает всегда один и тот же «драматический тенор», хотя голосов набирается до сотни, а то и больше на каждом дереве и кустике. Спёртый воздух афинских оазисов и нестерпимый летний зной только ещё больше их раззадоривают. «Косари» прямо в поле, ну, чисто хор из «Евгения Онегина», честное слово! Забываешь, где находишься...

Цикада - символ Афин. Они живут у дочери великого Зевса под мышкой, развлекая её своим немудрёным скрежетанием. Цикады и у современных греков в почёте. Из-за их принципов. Герой эзоповой басни - весёлый бездельник - тзы́дзыкас, день-деньской бренчащий на гитаре - всегда симпатичнее афинянам, чем немецко-хозяйственный правильный муравей – ме́рмигас.

Летнее афинское кольцо, парадоксы и великая Исидора

«Кольцо» придумали задолго до нашего приезда в Грецию. Предполагалось, что эта мера уменьшит количество машин в историческом центре, но результат получился обратный. Греки купили по второму и третьему авто, чтобы «быть как все». Но дурацкое это кольцо продолжает существовать. Оно регулирует: по чётным дням в центр въезжают машины с чётными номерами, а по нечётным - с нечётными. Отмена «кольца» означает, что настало время летних отпусков. Никто не знает, когда наступит этот день, но все его ждут. Кольцо - закон Города, и тайна за семью печатями. Когда автомобилисты, владельцы одной машины, не в «свой» день штурмуют городской транспорт, они уже с начала календарного лета с тревогой думают про себя: «А вдруг я сегодня уже «въездной»? и как дурак, тут еду?» Да... А мне - всё равно. Я на простом автобусе двигаюсь на пляж. Купила себе проездной - и дело с концом! Не думаю ни о бензине, ни о масле, ни о воде, ни о кондиционере, ни о страховке, ни о «кольце» этом, будь оно неладно! Ай’м фри-и-и! как джинн из наивного «Багдадского вора». Свобода, звобода... В автобусе прохладно. Это 732-й.Он идёт из одного забытого богом района - в другой, по маршруту «Ви́ронас – А́йос Фану́риос».

Святой (айос) Фанурий (от гр. гл.»фанероно» - освещаю, указываю, разоблачаю) - очень полезный товарищ в случае, если вы потеряли что-то или вообще по жизни заблудились. Звучит парадоксально: «Забытый богом Св. Фанурий»... Но это так. Сколько раз я туда ни попадала, всегда меня поражают полное отсутствие признаков жизни на улицах и в сквериках. Везде пустынно, словно здесь не люди, а зомби какие-то живут. Лишь качели скрипят на ветру... В таких районах меня охватывает тревога и желание, скорее оттуда вырваться. Ну его совсем, этого Фанурия! Вечно он мне ложные пути подсказывает. И как только народ ему верит? Хотя фануропита, которую пекут и раздают 31 августа, чтобы всё быстро нашлось и быстро осветилось, очень даже ничего, съедобная. Напоминает новогоднюю василопиту, только там ещё что-то добавлено. Всего в ней должно быть обязательно 7 компонентов (или 9?) «Холи кейк» как говорится. Наташа (Натаса) печёт его каждый год. Она живёт «Ви́рона». На са-а-амом верху. Конечная «732»-го в Вирона –«Зоодо́ху Пиги́с». Это значит: «Животворящий источник», богородицын храм. А «Виронас» - это Байрон. Район этот можно определить, как «скромно-фешенебельный». Для тех, кто хочет избежать чужих глаз и тех, кто любит просыпаться в тишине гор. Там даже «суперов» нет. Там люди не готовят, заказывают только и им на дом всё привозят. Виронас расположен на склоне горы Гимет (Имиттос). В древности там водили хороводы нимфы, и гулял Пан. Красивое и величественное зрелище - вид с этой горы на Акрополь. Я люблю Имитто́с. Его кличка в народе – «Трелло́с» (чокнутый), из-за его непредсказуемого микроклимата.

Это то самое место, которое в начале прошлого века облюбовала Айседора Дункан для строительства роскошного мраморного дворца- палласа. Пастухи, что пасли там коз и овец, только диву давались: «Дорог нет. Воды нет, а она колонны заказывает. На ослах что ли их везти?». И действительно, бешеная стоимость работ, неустойчивый характер брата, следившего за их проведением, свели на нет все мечты упёртой балерины. Деньги неожиданно кончились. Страшно разочарованная современной Грецией, Дункан всё побросала и уехала в Россию. На поезде. Раздав весь свой нажитый гардероб и все оставшиеся деньги. Голой уехала, завернувшись лишь в греческий флаг, в знак того, что в новом, ожидающем её обществе великих идей - «звобода» и не надо лишнего. Дункан пела и танцевала в тамбуре отъезжающего вагона под звуки древнего гимна Аполлону и крики незадачливых прорабов, бегущих за поездом и размахивающих счетами. Поезд привёз артистку в Москву, где её встретили нормальные русские мужики во главе со Станиславским и нормальные 15 градусов мороза. Всё это я успеваю вспомнить где-то за пять остановок до пересадки на следующий свой маршрут, А2. Сейчас мы остановились. Перед тем, как свернуть на Акадэми́ас (Академическую улицу), в самом сердце Афин. На светофоре. Хотя, может это таксисты, бастующие не пускают? Да, определённо! Подо мной, за окном автобуса, жёлтая крыша таксистской тарифы. Она, наверное, раскалилась от жары. И вдруг, откуда-то сбоку, на эту крышу опустилась огромная карминная стрекоза, с радужными трепещущими крыльями. И всё. Мир изменился полностью...Какая она была красивая!.. Её цвет был ярче той розы, что продаётся в «Цветочном» на остановке «732»-го. Ливеллу́ла, драгонфлай... Красная и прямая, как восклицательный знак... По-гречески: «знак восхищения». Просто невероятно! Стрекоза - водяная «нимфа», а какие же здесь реки-то? Здесь же сплошной цемент! Улетела... Словно душа Изадоры взмахнула рядом со мной радужным одеянием крылышек и унеслась в поднебесье... Или пусть это была просто даже обычная греческая стрекоза... Вот почему я всё собираюсь-собираюсь, и никак не уеду из Афин.

Афинское полнолуние

Когда у меня спрашивают: «А что тебе нравится в Афинах?» Я всегда отвечаю: «Луна».

Афинское небо - небо мегаполиса. На нём стабильно видны одна- две, ну, максимум три звезды. Наличие на этом небе луны (а для греков – Сэли́ни) никого из горожан особо не трогает. Пока она не наполнится. И вот тогда наступает пансэ́линос и всеобщий ажиотаж по этому поводу. Об этом событии трубят и объявляют, значительно подмигивая в экран и делая паузы на радио. Особенно, летом. Во время августовского полнолуния Акрополь не закрывают вообще. Он работает всю ночь, причём, бесплатно. Народу там! Машину нигде не припаркуешь в радиусе километра от Синтагмы. Рядом с Акрополем и все остальные местные развалины также успешно освещаются луной, и гостеприимные их камни тесно обсажены наблюдателями. Толпы энтузиастов карабкаются в темноте (вернее, под лунными лучами) по скользким ступенькам на самые верха этих древних холмов, чтобы найти самую близкую к ночному светилу точку. Луна действительно очень хороша. Молчаливая и задумчивая, с заплаканным бледно-зеленоватым лицом... Такой Луны я больше нигде не видела. Даже в Сочи. Завораживает, как на картинке в книжке сказок братьев Гримм. Только лицо у афинской-то, подобрее. И смотрит она на меня всегда с пониманием, сочувствием и лёгкой ностальгией. «Эхи пансэ́лино апо́псэ кин орэ́йа...», - грустно поёт всеми любимая греческая певица Ха́рис Алекси́у. «Сегодня вечером полнолуние, и это прекрасно».

«На греческих островах верили, что во время августовского полнолуния феи и эльфы выходят специально, чтобы рассеять любовь на всём, чего коснётся их волшебная палочка».

Возврат к списку


Видео события
Фотособытия
Дни Кипра в Краснодаре
01.05.2017
Дни Кипра в Краснодаре
01.05.2017
Митинг в честь 3-й годовщины возвращения Крыма
18.03.2017
Краевая и городская администрации посетили Всесвятское кладбище
23.02.2017
Высокие гости: Аманатиди, Юрчихин, Аманатидис, Парпула
01.02.2017
Встреча с митрополитом Исидором
31.01.2017
Благодарность от Союза журналистов
16.01.2017
Благодарность от Саввиди И.И.
21.12.2016
Ректор КубГУ с VIP-гостями
19.12.2016
Наша молодёжь на Красной площади
28.10.2016
Наша молодёжь на Гала-концерте в Москве
28.10.2016
М.А. Афанасов с делегацией Краснодарского общества в Москве
28.10.2016
Наша молодёжь на Дне города 2016
07.10.2016
Г-н Василиу, г-н Скородумов, г-н Аманатиди
06.10.2016
День Краснодара 2016, "Хоровод дружбы"
03.10.2016
М.А. Афанасов с делегацией Краснодарского общества греков
03.09.2016
Заседание Совета АГООР в Крыму
18.07.2016
Морская прогулка
18.07.2016
При монастыре святого Луки, село Лаки
18.07.2016
Крым, село Лаки
18.07.2016