Елена Яковиди - Эссе
27 Апр
Елена Яковиди - Эссе

Зимнее возвращение

Я возвращаюсь в Город. По «национальной дороге» (Нэшнл Роуд, Этники́ Одо́с) - сумасшедшей и неуправляемой в центре столицы, с несущимися по ней грузовиками и междугородными автобусами. А здесь она ещё тихая и вольная. За пределами мегаполиса дорога напоминает реку с медленным течением и покатыми берегами. Даже при скорости под 100 км, по сторонам ничего не мелькает, а плавно так, философски, тает, растворяя редкие домики-виллы в пологих холмах. Проезжаю мимо гаража (внимание!) со снегоуборочными (!) вездеходами. Надо же! Кто бы мог подумать? Оказывается, в Афинах и такое есть. Впрочем, это пока ещё не Афины. Справа от трассы – один пригород, слева – другой. Вечно путаю названия: какое из них Варибóби, какое Марафо́на, шут их знает! Я знаю только то, что аура греческой столицы, её неповторимый дух, начинаются за пару десятков километров от Акрополя, именно с этих деревушек с традиционными тавернами, где жарятся на углях свежие ягнячьи рёбрышки, и куда женатые афиняне возят обедать своих капризных подруг.

Редко, кто открыто признаётся в любви к этому городу: его ругают, в основном. Обрушивают проклятья на отравленную выхлопами автомашин атмосферу, на инженеров, которые строили в нём дороги, на сами дороги и дорожную полицию, на городскую управу, которая ни на кого не находит управы, на это чёртово государство, «к р а т о с», забери его дьявол совсем, кому оно такое нужно! Афиняне жаждут прихода нового Перикла, который будет, как «ваш Путин!» Мечтают о том, как бы отменить закон об убежищах - университетах и школах, и чтобы наконец пересажали всех, кто стоит у власти и виноват во всех городских бедах. И при всей этой ненависти и презрении к своему Городу, не перестают им пользоваться. Как пользуются туалетной бумагой. Привыкнув, уже не могут обходиться. Немедленно покупают новый рулончик. Современное общество – общество потребителей и поставщиков. Жадных до всего, что можно получить без денег и готовых все живое и неживое вокруг запечатать в пластиковый пакет и «реализовать». Употребление города (страны, ресурсов) его жителями (чаще всего - неосознанное) - явление сложное и неоднозначное. Для беженцев, бомжей и наркоманов – это один процесс, для госслужащих – другой, для бродячих торговцев – третий.

Афины – город, который мо́жно употреблять, и он от этого не страдает. Он к этому привык. По причине отсутствия природы, там потребляют ауру. Ну, не все, конечно. Художники, в основном. Остальные – что могут урвать… Сейчас, когда кризис – особенно много художников (зэ Артистс). «Понаехавшие» делатели «нетленки» видят в этом городе безграничные возможности для самовыражения. И фотографы тут тусуются, и скульпторы, и граффитисты, и актеры, и режиссеры, и архитекторы. Город Афины – это всегда звучит престижно, как будто ты, только въехав туда, уже стал на короткой ноге с богиней ремесел и можешь небрежно так, вдыхая и выдыхая смог городских площадей, проронить в сотовый: «Что? Акрополь? Да, вот он, здесь! С балкона виден». Афина – богиня скромная, не гордячка, и представителей искусства однозначно уважает и привечает. И «звезд» и самых обычных.

Афины. Летняя симфония

Главная партия лета в Афинах всегда появляется без всяких там предупредительных аккордов-сигналов. То есть, ну вот вчера же ещё был дождь, и пасмурный городской лик никак не вдохновлял моторикой. А уже сегодня солнце палит, выбеливая серые стены домов до нестерпимой глазу яркости. Центральные улицы плавятся, словно вымощены сливочным ирисом, а не плитками. Всё оплывает, отдувается, ВСЁ липнет, всё растекается... Чад и жирная копоть оседают на всём. Ты вышел из дому и забыл противосолнечные очки? Ожог век тебе обеспечен. Даже если идти, уперевшись оком в тротуар. Солнце бьёт и от земли, и сверху. Жизнь сразу обретает учащенный столичный пульс и тащит за собой: то вверх на площадь Конституции (Си́нтагма), то вниз по Академической и Университетской, потому что забастовки. Город летом - это полигон в пустыне. Оазис!..вот чего просит душа его измученного жителя, перед тем как катапультироваться из потного тела в смоговые облака. Да есть у нас оазисы, есть! Успокойтесь вы на самом деле, орёте, как потерпевший! Скверы и парки с чахлыми, очень искорёженными деревцами - это свежие посадки, 90-х годов. А те, что поприличнее - те 70-х. Что?! Это мало что меняет? но мы вам ещё и фонтан у Синтагмы починили. От звучания его гармонических струй у вас с вашей душой немедленно наступит полное примирение. «Ночь весенняя дышала тихой южною красой. Тихо Брента протекла серебримая луной...» и т.д. (см. Глинка «Венецианская ночь»). В общем и целом, главная партия симфонии «Афины летом» отличается напряженным рисунком мелодии, однако всегда плавно переходит в мелодию побочной. Это, как в «Попутной песне» Глинки: сначала очень быстро мчится поезд, а потом распевно так выглядываем из окна троллейбуса, наблюдая, как в кипарисовом скверике, возле национального ж\д вокзала, Стасмо́с Лари́ссис, два деловитых питбуля выгуливают щупленького хозяина. Вокруг южных вокзалов всегда есть кипарисы. Но от них тени нет. Тень там, где платаны и тополя. Я вам их напоследок припасла. Вместе с теми, кто в этих деревьях обитает.

Тзыдзы́ки, тзы́дзыкас или те́тикс - самый достойный эпизод летней симфонии древнего города, его непременный атрибут. Ещё вчера был дождь, и сегодня с утра моросило, но вдруг...Вы слышите первое, торопливое: дзы-дзы-дзы! Пробное, в ритме азбуки Морзе. И понимаете: вот оно - истинное, живое лето! Явилось, не запылилось. Цикадой-невидимкой. Если подойти к дереву и начать их разыскивать в листве, певцы немедленно замолкают. От скромности. Цикады очень стеснительные. И запевает всегда один и тот же «драматический тенор», хотя голосов набирается до сотни, а то и больше на каждом дереве и кустике. Спёртый воздух афинских оазисов и нестерпимый летний зной только ещё больше их раззадоривают. «Косари» прямо в поле, ну, чисто хор из «Евгения Онегина», честное слово! Забываешь, где находишься...

Цикада - символ Афин. Они живут у дочери великого Зевса под мышкой, развлекая её своим немудрёным скрежетанием. Цикады и у современных греков в почёте. Из-за их принципов. Герой эзоповой басни - весёлый бездельник - тзы́дзыкас, день-деньской бренчащий на гитаре - всегда симпатичнее афинянам, чем немецко-хозяйственный правильный муравей – ме́рмигас.

Летнее афинское кольцо, парадоксы и великая Исидора

«Кольцо» придумали задолго до нашего приезда в Грецию. Предполагалось, что эта мера уменьшит количество машин в историческом центре, но результат получился обратный. Греки купили по второму и третьему авто, чтобы «быть как все». Но дурацкое это кольцо продолжает существовать. Оно регулирует: по чётным дням в центр въезжают машины с чётными номерами, а по нечётным - с нечётными. Отмена «кольца» означает, что настало время летних отпусков. Никто не знает, когда наступит этот день, но все его ждут. Кольцо - закон Города, и тайна за семью печатями. Когда автомобилисты, владельцы одной машины, не в «свой» день штурмуют городской транспорт, они уже с начала календарного лета с тревогой думают про себя: «А вдруг я сегодня уже «въездной»? и как дурак, тут еду?» Да... А мне - всё равно. Я на простом автобусе двигаюсь на пляж. Купила себе проездной - и дело с концом! Не думаю ни о бензине, ни о масле, ни о воде, ни о кондиционере, ни о страховке, ни о «кольце» этом, будь оно неладно! Ай’м фри-и-и! как джинн из наивного «Багдадского вора». Свобода, звобода... В автобусе прохладно. Это 732-й.Он идёт из одного забытого богом района - в другой, по маршруту «Ви́ронас – А́йос Фану́риос».

Святой (айос) Фанурий (от гр. гл.»фанероно» - освещаю, указываю, разоблачаю) - очень полезный товарищ в случае, если вы потеряли что-то или вообще по жизни заблудились. Звучит парадоксально: «Забытый богом Св. Фанурий»... Но это так. Сколько раз я туда ни попадала, всегда меня поражают полное отсутствие признаков жизни на улицах и в сквериках. Везде пустынно, словно здесь не люди, а зомби какие-то живут. Лишь качели скрипят на ветру... В таких районах меня охватывает тревога и желание, скорее оттуда вырваться. Ну его совсем, этого Фанурия! Вечно он мне ложные пути подсказывает. И как только народ ему верит? Хотя фануропита, которую пекут и раздают 31 августа, чтобы всё быстро нашлось и быстро осветилось, очень даже ничего, съедобная. Напоминает новогоднюю василопиту, только там ещё что-то добавлено. Всего в ней должно быть обязательно 7 компонентов (или 9?) «Холи кейк» как говорится. Наташа (Натаса) печёт его каждый год. Она живёт «Ви́рона». На са-а-амом верху. Конечная «732»-го в Вирона –«Зоодо́ху Пиги́с». Это значит: «Животворящий источник», богородицын храм. А «Виронас» - это Байрон. Район этот можно определить, как «скромно-фешенебельный». Для тех, кто хочет избежать чужих глаз и тех, кто любит просыпаться в тишине гор. Там даже «суперов» нет. Там люди не готовят, заказывают только и им на дом всё привозят. Виронас расположен на склоне горы Гимет (Имиттос). В древности там водили хороводы нимфы, и гулял Пан. Красивое и величественное зрелище - вид с этой горы на Акрополь. Я люблю Имитто́с. Его кличка в народе – «Трелло́с» (чокнутый), из-за его непредсказуемого микроклимата.

Это то самое место, которое в начале прошлого века облюбовала Айседора Дункан для строительства роскошного мраморного дворца- палласа. Пастухи, что пасли там коз и овец, только диву давались: «Дорог нет. Воды нет, а она колонны заказывает. На ослах что ли их везти?». И действительно, бешеная стоимость работ, неустойчивый характер брата, следившего за их проведением, свели на нет все мечты упёртой балерины. Деньги неожиданно кончились. Страшно разочарованная современной Грецией, Дункан всё побросала и уехала в Россию. На поезде. Раздав весь свой нажитый гардероб и все оставшиеся деньги. Голой уехала, завернувшись лишь в греческий флаг, в знак того, что в новом, ожидающем её обществе великих идей - «звобода» и не надо лишнего. Дункан пела и танцевала в тамбуре отъезжающего вагона под звуки древнего гимна Аполлону и крики незадачливых прорабов, бегущих за поездом и размахивающих счетами. Поезд привёз артистку в Москву, где её встретили нормальные русские мужики во главе со Станиславским и нормальные 15 градусов мороза. Всё это я успеваю вспомнить где-то за пять остановок до пересадки на следующий свой маршрут, А2. Сейчас мы остановились. Перед тем, как свернуть на Акадэми́ас (Академическую улицу), в самом сердце Афин. На светофоре. Хотя, может это таксисты, бастующие не пускают? Да, определённо! Подо мной, за окном автобуса, жёлтая крыша таксистской тарифы. Она, наверное, раскалилась от жары. И вдруг, откуда-то сбоку, на эту крышу опустилась огромная карминная стрекоза, с радужными трепещущими крыльями. И всё. Мир изменился полностью...Какая она была красивая!.. Её цвет был ярче той розы, что продаётся в «Цветочном» на остановке «732»-го. Ливеллу́ла, драгонфлай... Красная и прямая, как восклицательный знак... По-гречески: «знак восхищения». Просто невероятно! Стрекоза - водяная «нимфа», а какие же здесь реки-то? Здесь же сплошной цемент! Улетела... Словно душа Изадоры взмахнула рядом со мной радужным одеянием крылышек и унеслась в поднебесье... Или пусть это была просто даже обычная греческая стрекоза... Вот почему я всё собираюсь-собираюсь, и никак не уеду из Афин.

Афинское полнолуние

Когда у меня спрашивают: «А что тебе нравится в Афинах?» Я всегда отвечаю: «Луна».

Афинское небо - небо мегаполиса. На нём стабильно видны одна- две, ну, максимум три звезды. Наличие на этом небе луны (а для греков – Сэли́ни) никого из горожан особо не трогает. Пока она не наполнится. И вот тогда наступает пансэ́линос и всеобщий ажиотаж по этому поводу. Об этом событии трубят и объявляют, значительно подмигивая в экран и делая паузы на радио. Особенно, летом. Во время августовского полнолуния Акрополь не закрывают вообще. Он работает всю ночь, причём, бесплатно. Народу там! Машину нигде не припаркуешь в радиусе километра от Синтагмы. Рядом с Акрополем и все остальные местные развалины также успешно освещаются луной, и гостеприимные их камни тесно обсажены наблюдателями. Толпы энтузиастов карабкаются в темноте (вернее, под лунными лучами) по скользким ступенькам на самые верха этих древних холмов, чтобы найти самую близкую к ночному светилу точку. Луна действительно очень хороша. Молчаливая и задумчивая, с заплаканным бледно-зеленоватым лицом... Такой Луны я больше нигде не видела. Даже в Сочи. Завораживает, как на картинке в книжке сказок братьев Гримм. Только лицо у афинской-то, подобрее. И смотрит она на меня всегда с пониманием, сочувствием и лёгкой ностальгией. «Эхи пансэ́лино апо́псэ кин орэ́йа...», - грустно поёт всеми любимая греческая певица Ха́рис Алекси́у. «Сегодня вечером полнолуние, и это прекрасно».

«На греческих островах верили, что во время августовского полнолуния феи и эльфы выходят специально, чтобы рассеять любовь на всём, чего коснётся их волшебная палочка».

Возврат к списку


Видео события
Фотособытия
Чествование ветеранов 23 февраля
18.03.2020
Письмо поддержки от администрации Краснодара
01.02.2020
Письмо поддержки от ЗСК
01.02.2020
На праздновании Дня Краснодарского края
01.10.2019
На праздновании Дня Краснодарского края
01.10.2019
Халанский П.В. награждает почетной грамотой Аманатиди В.Х.
14.01.2019
Председатель ЗСК КК Бурлачко Ю.А., Аманатиди В.Х. и иные на празновании 81-летия края
14.01.2019
Губернатор КК Кондратьев В.И. и гости празднования 81-летия края
14.01.2019
Зам.председателя ЗСК КК Алтухов С.В., Ген.консул респ. Кипр в г. Краснодаре Маврокефалос И. и гости
17.12.2018
Председатель совета при Президенте РФ Федотов М. совместно с Аманатиди В. у мемориала
19.11.2018
Прием в Генеральном консульстве Кипра в Краснодаре
15.10.2018
Трапезунд
19.09.2018
Архивное фото
30.08.2018
Заместитель губернатора А.С. Копайгородский вручает благодарность губернатора
01.02.2018
Митинг в честь 3-й годовщины возвращения Крыма
18.03.2017
Краевая и городская администрации посетили Всесвятское кладбище
23.02.2017
Высокие гости: Аманатиди, Юрчихин, Аманатидис, Парпула
01.02.2017
Встреча с митрополитом Исидором
31.01.2017
Благодарность от Союза журналистов
16.01.2017
Наша молодёжь на Красной площади
28.10.2016